Брюссель 03.09.2025 Проблема идентичности — важнейший вопрос тайваньской политики, занимающий центральное место как в президентских кампаниях, так и в отношениях между сторонами по две стороны пролива. В последние годы на Тайване наблюдается заметное снижение уровня китайской идентичности, которая преподносится как идентичность китайского этноса КНР, несмотря на то, что китайский этнос — это, в первую очередь, ханьцы (или хань), крупнейшая народность Китая, составляющая более 90% населения и материка и острова.
Этот спад “китайскости” является результатом монополизации китайской идентичности Китайской Народной Республикой (КНР) с 1970-х годов. Цель Пекина — использовать китайский национализм и культурную привлекательность для сближения Тайваня с материком. Однако это приводит к обратному эффекту, отталкивая Тайвань; тайваньцы ищут альтернативную идентичность, чтобы продемонстрировать своё отличие от КНР. В Китае проживают и другие, меньшие этносы, такие как уйгуры, тибетцы, монголы и другие, насчитывается 56 официальных национальностей, но ханьцы являются доминирующей этнической группой. Ханьцы (汉族) – основная этническая группа в Китае, насчитывающая около 1,2 миллиарда человек, что составляет приблизительно 19% населения Земли.
Китайцы – термин, который может использоваться как для обозначения ханьцев, так и для граждан КНР в целом. В настоящем КНР, несмотря на доминирование ханьцев, является многонациональным государством с 56 официально признанными народностями, включая уйгуров, чжуанов, тибетцев и монголов.
После поражения в материковом Китае правительство Китайской Республики (КР) переехало на Тайвань. Однако Гоминьдан (ГМД) сохранил свою преданность как партия китайских националистов (дословный перевод названия партии). ГМД сделал «покорение материка» миссией для всех жителей Тайваня. Остров должен был стать оплотом борьбы с коммунизмом и базой для возможного возвращения Гоминьдана на материк.
Согласно этой интерпретации, Тайвань является частью Китайской Республики, а отдельного тайваньского государства не существует. Суверенитет Тайваня был возвращён Китайской Республике после капитуляции Японии в 1945 году, признанной Каирской и Потсдамской декларациями; до этого остров был колонией императорской Японии с 1895 года.
Ещё одним способом продемонстрировать китайский национализм было продвижение и сохранение культуры. Во время отступления на Тайвань националисты перевезли национальные сокровища из Запретного города в Пекине, включая оригиналы императорских династических летописей, в Тайбэй и поместили их в Тайбэйском дворцовом музее. Этот жест символизировал стремление Гоминьдана заявить, что Китайская Республика является законной наследницей китайских династий.
В более широком смысле, правительство Китайской Республики проводило политику продвижения китайской культуры на Тайване, чтобы сохранить свои претензии на статус законного правительства всего Китая. Правительство переименовало улицы в Тайбэе в честь конфуцианских добродетелей и мест на материке. Мандаринский диалект китайского языка был объявлен официальным и единственным языком обучения в школе; ученики, не владеющие мандаринским, подвергались взысканиям. Радио- и телепередачи на других языках были ограничены несколькими часами в день. Учащиеся должны были изучать в школе все подробности истории и географии Китая, включая информацию о железнодорожных станциях на материковой части Китая.
Международное признание Китайской Республики основывалось на её претензиях на роль единственного представителя Китая на международной арене. Международное признание и участие Китайской Республики в ООН и других международных организациях подкрепляли эти претензии. Поэтому правительство Чан Кайши приняло политику «汉贼不两立» – цитату из эпохи Троецарствия, означающую «истинный китаец и мятежник несовместимы». Чжу-гэ Лян, премьер Шухань, царства в провинции Сычуань, основанного декадентами императорской семьи династии Хань, использовал эту фразу для оправдания своей политики отказа от сотрудничества с царством Вэй в Северном Китае и военных вторжений с целью объединения Китая.
Используя этот исторический пример как намёк, правительство Чан Кайши заявило, что Китайская Республика является единственным законным правительством Китая, материковая часть страны находится под контролем повстанцев, а международное взаимодействие с Китаем должно осуществляться только через правительство Китайской Республики. В рамках этой политики Тайбэй разорвал бы отношения с любой страной или организацией, признающей правительство КНР в Пекине.
Претензии Китайской Республики на статус единственного представителя Китая были серьёзно подорваны в 1971 году.
25 октября 1971 года ООН приняла резолюцию 2758 Генеральной Ассамблеи, которая предписывала «немедленно изгнать представителей Чан Кайши с занимаемых ими незаконно мест в Организации Объединённых Наций и во всех связанных с ней организациях». Чтобы избежать дальнейшего унижения, Цзян приказал делегации покинуть здание ООН. После ухода глава делегации Китайской Республики заявил, что Китайская Республика является одним из государств-основателей ООН, понесшим огромные жертвы и внесшим огромный вклад во Второй мировой войне, и сравнил резолюцию 2758 с политикой умиротворения, предусмотренной Мюнхенским соглашением, которая привела к дальнейшей нацистской агрессии.
Вслед за этими событиями последовал визит американского президента Ричарда Никсона в Китай состоялся в феврале 1972 года и стал историческим событием, поскольку он был первым Президентом США, посетившим Китайскую Народную Республику (КНР). Этот визит способствовал нормализации отношений между США и КНР после многолетнего периода дипломатической изоляции.
Несмотря на неблагоприятную политическую конъюнктуру, после выхода Китайской Республики из ООН в заявлениях Тайвань продолжал придерживаться концепции, ориентированной на материк, и претендовать на право представлять весь Китай. Он назвал КНР «маоистско-коммунистической бандитской группировкой», которая уничтожила миллионы китайских соотечественников. Чан Кайши также подчеркнул, что правительство Китайской Республики представляло Китай при подписании Декларации ООН после Второй мировой войны. Поэтому именно Китайская Республика должна быть реальным представителем Китая и 700 миллионов китайцев.
Выход из ООН и последовавшая вскоре потеря признания со стороны США, Японии и других западных стран нанесли серьёзный удар по претензиям Китайской Республики на статус единственного представителя Китая. Пекин начал международное наступление, стремясь установить дипломатические отношения с зарубежными странами, и заявил о своих правах на место КР в международных организациях.
Ограничивая международное пространство Тайваня, КНР стремится продемонстрировать принцип «одного Китая», согласно которому Пекин является центральным правительством, а Тайбэй — местным. Пекин всё больше монополизировал понятие «китайца» и отождествлял его с идентичностью КНР. Быть китайцем, в глазах Коммунистической партии Китая, означает поддерживать политическую систему КНР и партийную идеологию. Те, кто не согласен с видением КПК, будут объявлены «предателями» или «отбросами нации».
В сообщении далее говорилось: «В целом мир признаёт только один Китай, а правительство Китайской Народной Республики является его единственным законным правительством. Недавнее заключение Китайско-японского Договора о мире и дружбе и нормализация отношений между Китаем и Соединёнными Штатами ещё раз наглядно демонстрируют, что никто не может остановить эту тенденцию». Международное признание КНР ещё больше укрепило монополию Пекина на китайскую идентичность.
Хотя Китайская Республика утратила международное признание в пользу КНР, она также столкнулась с растущим внутренним давлением, требующим перемен. С момента прихода Гоминьдана в 1945 году коренные тайваньцы (бэньшэнжэнь, 本省人) никогда не доверяли режиму Китайской Республики и жителям материка (вайшэнжэнь, 外省人).
В ответ на политику Гоминьдана по формированию идентичности, ориентированной на материковый Китай, тайваньцы выступили за национализацию, которая подразумевала замену материковой тематики тайваньской. Авторы создавали персонажей, говорящих на местных диалектах, и писали истории о своей жизни на Тайване. Тайваньские политические активисты также боролись за демократизацию под лозунгом национализации и даже независимости.
Растущая национальная идентичность на Тайване и монополия КНР на китайскую идентичность поставили Гоминьдан и тайваньских вайшэнжэнь перед дилеммой. Вайшэнжэнь второго и третьего поколений родились и выросли на Тайване; их отцы и деды были родом из материкового Китая. Эта смена поколений привела к тому, что молодые вайшэнжэнь стали меньше привязаны к материку, где многие никогда не бывали.
Гоминьдан отвергал идею независимости Тайваня и с подозрением относился к исконной тайваньской идентичности. Однако определение Китая, данное КНР, также было чуждым; они отказывались разделять националистические взгляды КПК. Растущая монополия КНР на определение Китая означала, что жители Тайваня не могли выражать свою идентичность в соответствии с тем, как определяется Китай в мире, что приравнивается к КНР.
Столкнувшись с этой дилеммой, лидеры Гоминьдана стремились переосмыслить свою идентичность. Начиная с Цзян Цзинго, сына и преемника Чан Кайши, Гоминьдан выборочно перенимал элементы исконной тайваньской идентичности, чтобы укрепить легитимность Гоминьдана. В период с 1973 по 1979 год представительство Тайваня в Центральном постоянном комитете Гоминьдана увеличилось более чем вдвое. В 1982 году Цзян Цзинго назначил Ли Дэнхуэя, коренного тайваньского технократа, вице-президентом, а затем и своим преемником. Кроме того, Чан Кайши решил отменить военное положение и отменил запреты на деятельность газет, других изданий и политических партий, что предоставило тайваньцам больше политической власти и представительства.
Когда Ли Дэнхуэй стал первым председателем Гоминьдана, родившимся на Тайване, он столкнулся с дилеммой. Ему предстояло сформировать коллективную идентичность более 20 миллионов тайваньцев, отличную от нарратива КНР, которая всё больше монополизировала китайскую идентичность, сохраняя при этом принципы единого Китая и национального объединения Гоминьдана, изложенные в его «Руководстве по национальному объединению» 1992 года.
Чтобы разрешить этот замкнутый круг, Ли ввёл понятие «новых тайваньцев», которое попыталось преодолеть разрыв между этническими различиями между тайваньцами, вайшэнжэнями и коренными народами. Он определил «новых тайваньцев» как всех, кто «живёт на Тайване и любит его». Это определение позволяет вайшэнжэням разрешить свой кризис идентичности и выразить свою идентичность с помощью этой новой концепции.
Кроме того, после демократизации Тайваня и событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 году как вайшэнжэни, так и тайваньцы всё больше ассоциировали свою идентичность с либерально-демократическими ценностями. Демократия также укрепила эту идентичность, ориентированную прежде всего на Тайвань, поскольку Гоминьдан должен быть привлекательным для избирателей на Тайване.
Анна ван Денски 